Чурбан.

Мне одна девушка сказала, что я стал похож на короля бубей. Ну на того, который в профиль, на тех старых картах. "Атласные" они называются. Видели, наверное. Только сказа, что мне нужен еще "чурбан". Представляете себе, не знает слова "тюрбан". Очень странная. Я посмотрел - на самом деле похож стал. Буби мои, поклонитесь своему королю!

Подсолнухи.

    Я про тебя давно хотел написать. Но не написал. А тут такие дела. Ты лежишь мертвая, твой сраный кот в ногах, а я стою на коленях и нюни по щекам размазываю. Такие дела, что уж тут скажешь. А эти два придурка за стеной обсуждают горчицу, великан Васильев пьет водку из пивной кружки, шумно скорбит. Тебе все равно, ты лежишь серьезная, собранная, чуть строгая даже. Как будто собралась на чертеже решающую линию начертить какую-то (да-да, такое у тебя бывало выражение лица). Ну что же, начертила линию, рука не дрогнула. Ты всегда смелая была, и сейчас не испугалась. Лицо вон какое спокойное. А тут на одной щеке была ямочка, когда ты улыбалась, а на другой не было. А этими пальцами изображала маленького танцора на подлокотнике кресла.
    Кавказский узел, это же надо такое придумать.
   
    Я ведь совсем про другое хотел написать. Про то, как нам было хорошо на подсолнуховом поле, я хотел написать. А пришлось про совсем другое. Но я про поле тоже напишу. Нам там было хорошо. Вот как нам там было.

В стакане.

 Мой сосед говорит тут недавно, вернее даже не говорит, а кричит, воздевая руки к потолку, глаза выпучив - "Надоел старый фонд! Потолки четыре метра, а комната - двенадцать квадратов! Живу как в стакане! Хочу нормальные потолки, чтобы рукой достать можно было!"  А я ему ничего не ответил. А что тут ответишь? Все чистая правда, живем как в стаканах.
 Этот сосед раньше десантником был, и друзья у него были сплошь молдоване. Один из этих молдован до сих пор как меня увидит, так сразу обниматься лезет, уж очень я ему нравлюсь. А потом соседа перевоспитали, совместными, так сказать усилиями. Теперь он увлекается художественной фотографией и фильмы короткометражные снимает. Фильмы в основном мне не нравятся, но попадаются очень хорошие, например тот черно-белый, там его сестра бегает по Петергофскому лабиринту и смеется беззвучно, вот этот мне понравился.
 Вообще-то, он гораздо лучше, чем с первого взгляда кажется. Однажды чуть не придушил меня, помогая избавиться от икоты.

Сварщег

Есть у меня знакомый есть, так у него дома всегда грязно было, и на старой квартире грязно было, а в новой так и вовсе пиздец, ну как будто нарочно все загажено. Наверно в израильской армии чистоту поддерживать не учат, зато наверное чему-нибудь другому важному учат. И аудиокниги у него дома частенько звучали. Я к ниму раньше в гости  заходил, время от времени, по делам, ну вы понимаете. Так и сидели: кошачье говно по всей кухне и Ярослав Гашек из колонок. Так вот к чему я все это, мне тут недавно сказали, что от него кошка ушла. Просто ушла, потому что дверь была сломана и не закрывалась. 
  А он говорят исправился, знакомый этот, теперь детям преподает английский язык. Серьезный прогресс, после сумасшедшего дома-то.

Дворник, милый дворник.

Сегодня днем на сцену пришел дворник. У него был традиционный запой, после традиционной новогодней попытки самоубийства. Такое бывает. Такое бывает, и пятидесятилетние дворники с амбициями в группе риска. Он долго плясал под Kraftwerk, высоко закидывая ноги и хохоча, а потом прочитал нам стихотворение, которое сочинил утром. Начиналось оно так:

     Что в жизни может быть хуже
     С утра проснуться в луже
     Собственной мочи.


Сорвал овации. ("сорвал овации" странно звучит, как будто "овации" это цветы такие, а он их сорвал) Сорвал и убежал целовать буфетчицу. У него большая лысина, большие уши, и тяжелая судьба. Это еще что. Он и не такое вытворял раньше.

Лирика

Одна моя подруга дала мне почитать стихи, от которых очки запотевают и сердца девичьи заходятся. Их девушка написала, незнакомая, но с очень тонкой внутренней конституцией, и как мне показалось, вторым размером груди. Мне стихи понравились, я подумал даже "вот, умеют же люди отображать мир свой внутренний, изящный, а ты..", а потом перестал думать. Но я не ношу очков ( а уже пора бы, с моим-то образованием ), и сердце у меня не девичье, поэтому оно не зашлось. И правильно, чего заходиться-то? Я вместо того чтоб заходится, решил сам стихи написать, и через них себя выразить. Вот они, стихи эти:

Происшествие.

Пизданулся ногою об дверь.
Заметался как раненый зверь,
Закричал, закружился волчком,
И застыл на кровати ничком.


Вот. Мы тут тоже не лаптем щи хлебаем, как говорится. А о подруге этой ( ну которая мне стихи почитать дала, помните? ) я все время разное думаю. Ну никак определиться не могу.

Пират.

 Моя дочка увидела у меня дома пиратский флаг и спросила: "Ты, что ли, был пират?"  А я, с немалой долей гордости, ответил: "Да что там, я и сейчас пират."
 Вот такие у нас отношения.



Абсолютно свободное творчество.

 А еще один мой друг рассказывал мне про человека, который сошел с ума от употребления тяжелых наркотиков. Этот человек выдумывал и печатал короткие рассказы. С утра до вечера. И даже ночью, наверное, тоже печатал. На печатной машинке, наверняка на старой, советской, типа "Москвы". Печатал и выкидывал в окно. Прямо на обкаканый газон улицы Дыбенко. Потрясающий художественный образ.
 Этот человек умер потом, через небольшой промежуток времени. А мой друг, который мне про него рассказывал до сих пор жив. Удивительное дело.